Главная страница
Навигация по странице:

  • только отвечать на вопросы относительно друг друга

  • Обобщающий метод (естественные науки) Индивидуализирующий

  • Морено Я. Социометрия. Расстояние версты, мили Нас расставили, рассадили


    Скачать 1.21 Mb.
    НазваниеРасстояние версты, мили Нас расставили, рассадили
    АнкорМорено Я. Социометрия.doc
    Дата04.05.2017
    Размер1.21 Mb.
    Формат файлаdoc
    Имя файлаМорено Я. Социометрия.doc
    ТипДокументы
    #7018
    КатегорияСоциология. Политология
    страница1 из 20

    Подборка по базе: Патриотизм и милитаризм (Исправ).docx.
      1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

    «Рас-стояние:версты, мили -

    Нас рас-ставили, рас-садили…»

    М.Цветаева
    ПРЕДИСЛОВИЕ.
    Якоб (Яков, Джекоб) Леви Морено …Кем он только не был? И кудесником, и апологетом, и всеобщим миротворцем, и создателем новых методов в самых разных областях, новой философии и новой религии. «Креативный был мужик — сказал один психотерапевт — один “пустой стул” чего стоит...» А социодрама на городской площади — игра с тысячей человек. А «волшебный магазин». А сколько мифов, да еще изобрел магнитофон1

    Само происхождение Морено окружено легендами. Точная дата его рождения неизвестна: 1889, 1890 или 1892, а место его рождения, его собственный locus nascendi2, не имеет локализации. Морено родился на корабле во время путешествия родителей по Черному морю. Да и семья его не была обычной, в общепринятом смысле, еврейской семьёй: мать приняла католичество, отец мечтал стать актёром в театре. Жили они в Бухаресте, одном из самых крупных городов Австрийской империи. Когда мальчику исполнилось 5 лет, переехали в Вену. Роскошную, манящую, ветреную и изменчивую, как светская красавица, окутанную блистательным шлейфом великой музыки и великих имён. Там он провел лучшие годы своей жизни, учился в гимназии, слушал лекции Фрейда, окончил университет с двумя дипломами – врача и философа…
    * * *

    Современная эпоха освоила его идеи так глубоко, что забыла имя их автора. Усвоение через забвение… Его парадигмы, внешне напоминающие притчи, написанные более 50-ти лет назад, очень точно объясняют любые современные события, происходящие в любой точке земного шара. Целые пласты театра и киноискусства несут на себе печать его стиля. На всех континентах растет число психодраматических групп и ширится социометрическое движение. То, что на Западе было точкой отсчета, что было глубоко усвоено (и благодаря этому ушло в подсознание), та мореновская основа, одна из основ западной науки и терапии, воспринимается нами в обратном порядке — через многие последствия и последователей.

    Он создал: групповую психотерапию, социометрию, психодраму, социодраму, а также социатрию (как социальную терапию, пользующуюся методами и результатами социометрии), социономию (теоретическую основу социодинамики3 и социогенетики4, науку о том, какие бывают люди и группы, т. е. изучающую соционимы5) и многое другое, что серьезно повлияло на несколько гуманитарных областей — психологию, социологию, философию, театр... “Мы рассматриваем социометрию как метод, который при последовательном и широком применении поднимает нашу науку из состояния общественно-научной астрологии на высоту астрономии” — пишет немецкий социолог и психолог Леопольд фон Визе (4 ).

    У него многому научились Курт Левин, создатель динамической теории личности и многих методов групповой работы, Вирджиния Сатир, создательница семейной терапии. Многие «столпы» современной западной психологии и социологии учились в институте Морено в Нью-Йорке или прошли психодраматерапию. Например, в 40-е годы Рональд Липпит, Леланд Бредфорд и Кеннет Бенне, учившиеся одновременно и у Курта Левина, создали чрезвычайно популярное и мощное направление в тренинге — групповую динамику. Курт Левин говорил: «Если бы не Морено, я бы не занялся групповыми процессами». «Особая атмосфера Института Морено вдохновила также таких крупных ученых, как Фриц Перлз, основатель гештальттерапии, Эрик Берн, основатель трансакционного анализа, и Георг Бах, изобретатель марафонских групп» (6, стр.333). Даже первые публикации представителей направления НЛП появились в журнале Морено «Социометрия».

    Подобно Жюлю Верну он сделал то, что под силу нескольким научным коллективам вместе взятым. По всему миру созданы институты, носящие его имя, выпускающие специалистов-универсалов, имеющих, впрочем, свои специализации: психодраматерапевт, социометрист, социальный работник, социодраматист, организационно-управленческий консультант, бизнес-тренер, морено-педагог, тренер широкого профиля (например по игровому обучению иностранным языкам), исследователь. И каждый из них должен пройти не менее 900 часов собственного личного (и личностного) участия в групповой психотерапии, где обычно случается не менее 50 психодрам, где группа выбирает его как главного героя-носителя групповой темы, протагониста6 Это долгий и нелегкий путь. При переводе на язык, принятый сейчас в мире, каждую из этих специальностей можно было бы назвать: психолог, социолог и философ одновременно и с практической ориентацией. И полнопрофильные Морено-институты (Сидней, Уберлинген-Бодензее, Холвелл) стараются сохранить эту комплексность во всех своих специализациях…

    Где бы ни появлялся Морено, всюду он нес собой дух творчества и обновления. Всего через 7 лет после своего переезда в США он выступает на годичном собрании Американской психиатрической ассоциации с предложением о внедрении групповой психотерапии в работе с пациентами психиатрических больниц, воспитанниками исправительных колоний и заключенными тюрем, и о введении новых понятий: «групповая терапия»и «групповая психотерапия»7. В 1936 в своем терапевтическом санатории в Биконе (близ Нью-Йорка) он строит специальный психодраматический театр со сценой на четырех уровнях. В том же году создает собственное издательство, в котором начинает выходить знаменитый журнал «Социометрия», и с 1947 года — журнал «Социатрия», который последовательно переименовывался: «Групповая психотерапия» и «Групповая психотерапия и психодрама». В 1938 году Морено начинает преподавать социометрию и групповые методы в Колумбийском университете и в школе социальных исследований штата Нью-Йорк, впоследствии также и в Нью-йоркском университете. В 1942 году им был основан Социометрический институт, а в 1945 году совместно с его американскими учениками — Американское социометрическое общество8.

    В 50-е годы психодрама и социометрия возвращаются в Западную Европу и немецкоязычное пространство. В России о психодраме ещё ничего не знают, однако она не исчезает из поля зрения самого Морено — в 1925 году он выбирал между иммиграцией в США и в Россию, которая привлекала его своей динамичностью и спонтанностью. А также своим драматическим театром, достигшем расцвета во времена К.С. Станиславского, чьей системой Морено серьезно интересовался и испытал на себе ее существенное влияние. В самый разгар холодной войны Морено выступает с идеей организации прямого диалога двух мировых лидеров Эйзенхауэра и Хрущева, в ходе которого предлагает им обменяться ролями.

    В это время социодрама уже использовалась Морено для работы по терапии социальных конфликтов, и Морено верил в ее возможности по предотвращению глобальных конфликтов и войн. Он был патриотом всего человечества.. Так или иначе, в России нашлись люди, которых он интересовал в том или ином качестве И в 1959 году Морено все-таки приезжает в СССР.

    Естественно, овеяны легендами его посещения психиатрических учреждений Москвы и Ленинграда, встречи с психологами (социологов еще (и уже) не было). Вот, например, одна из них (Морено иногда легче понимать через легенды). На открытую демонстрацию психодрамы для психологов и журналистов опоздал один журналист, который, впрочем очень быстро втянулся в действие, хотя и не знал “правил игры”. Очень скоро, вовремя одной сильной, “катарсической”, как говорят, сцены он вдруг закричал: “Я запрещаю Вам показывать сцены из моей жизни!”, чем продемонстрировал невиданную доселе спонтанность, вызванную сеансом мэтра, (ибо журналист, как Вы понимаете, был иностранный). Да, наверное легенды передают какую-то концентрированную сущность метода в целом, но все же терапевтический театр психодрамы подают как некое чудо. Нисколько не умаляя значения легенд (которых Морено не опровергал), окружающих его практику, его научная, теоретическая и практическая деятельность не только вылилась в создание нового направления гуманитарного знания, не только стала целой ветвью из нескольких наук о человеке и группе , но и прошла серьезную апробацию в методологии традиционных наук и была признана вполне научной (особенно в США).

    Что касается социологов, то степень знакомства с работой Морено или осознания его влияния – на порядок ниже. Хотя, справедливости ради, надо отметить, что среди социологов, считающих себя его учениками такие фигуры как Г.Гурвич, И.Гоффман, Л.фон Визе, Т.Ньюкомб, Т.Сарбин, Л.Котрелл и др.. Впрочем, в свое время Морено к этому и не стремился: «Пока я главным образом занимался созданием основ, которые позволили нам систематически и точно изучать коллективные явления в человеческих отношениях, я не удовлетворялся сложными размышлениями и изощренными мечтами относительно идеи коллективности, как бы благородны они ни были, представлениями о юридических, социальных или культурных институтах, хотя знал, что очутился бы в хорошей компании многих выдающихся социологов» (стр. 275).

    Теперь, открывая бесчисленное количество современных и давно изданных книг и учебников по социологии и психологии, заглядывая и в алфавитный указатель, и в систематический (за понятиями, которые уж точно предложены Морено: малая группа, групповая терапия, социальная смерть, групповой статус, социальный атом и др.), мы видим их широкое использование и чрезвычайно редкое упоминание имени самого Морено. Подавляющее большинство русскоязычных социологов не знают «такого социолога», но зато знают «что такое социометрия». И чаще всего уже подсчитывали в таблицах «индексы популярности» членов какой-либо группы. Мой учитель по социологии проф. В.В.Щербина когда-то заметил: «А ведь социометрия — единственный истинно научный метод в нашей науке.» — «А как же другие?» — «Других пока не создано».

    С тех пор многое изменилось, но девственная для социометрии страна как будто готова и теперь воспринять социальную панацею, не глубоко ее переваривая и трансформируя. Тем более, что Морено вообще был переведен и издан на русском языке до сих пор только один раз9 (если не считать другой его книги «Театр импровизации»10). «Социометрия», изданная в 1958 году накануне приезда Морено в СССР была в значительной мере изъята из библиотек и осталась лишь в считанных экземплярах.

    Исторические же обстоятельства появления в печати этой книги довольно странны. Совершенно невероятно, чтобы цензура пропустила открытую критику Маркса и СССР. Даже в хрущевскую “оттепель”, пик которой приходится как раз на 1958 год. Даже в условиях намечающегося визита “видного буржуазного психолога” Морено в СССР. Даже, если преподнести всё это в виде свободной “критики буржуазной философии и психологии” в “духе социалистической демократии”. Видимо тут сказалась “обыкновенное чудо”, неистребимая мистика, всегда окружавшая имя Морено.

    Совершенно апологетичное предисловие, которым снабдил перевод М.Бахитов, да и качество самого перевода искажали восприятие (и без того искаженное) советского читателя настолько, что теперь складывается впечатление, что только в такой “упаковке” и могла появиться такая книга. Но шок, охвативший бы любого редактора (не говоря уже о Главлите), раскрывшего наугад (например в разделе “Политическая социометрия”) верстку, мог свести на нет все усилия по публикации (хотя некоторые фрагменты о Сталине и Троцком, о коммунистах и фашистах всё таки были вырезаны; в новом переводе они естественно, восстановлены).

    За 4 десятилетия, прошедшие с выхода этой книги, попытки применить на практике методы социометрии не только потеряли счет, но и потеряли всякую связь с первоисточником. Впрочем все по порядку. Сначала вышла статья Я.Л.Коломинского и А.И.Розова в журнале «Вопросы психологии11». Социометрия уже приобрела относительную известность (как «модная» на Западе теория), когда в 1966 году Морено был приглашен в Москву на XVIII Международный психологический конгресс, где в симпозиуме № 35 Я.Л.Коломинским был сделан доклад «Экспериментальное исследование межличностных отношений в классе». В 1970 году в Ленинграде вышла брошюра И.Волкова “Основы социометрии”, рассказывающая о том, что такое социометрия и как проводить социометрические измерения в группе. Не претендуя на передачу духа и идеологии метода, она сухо пересказывала “голую” технику, формулы вычисления групповых индексов и рисования стрелок выборов. Потом были статьи Я.Коломинского, Г.Андреевой, И.Волкова, В.Паниотто и др., оживленные дискуссии в группе аспирантов первого набора Института конкретных социальных исследований АН СССР и на первой в истории России кафедре социальной психологии МГУ, рожденной первоначально на философском факультете, а позже оказавшейся в составе факультета психологии. Далее уже цитировались и копировались вышеупомянутые, которых цитировали и копировали другие и т.д. Про Морено забыли.

    К середине 70-х уже многие психологи и социологи имели общее представление о количественной методике диагностики малой группы, носившей название “социометрия” и потерявшей всякую связь с ее создателем и в особенности с его идеями. К этому времени появились гуманитарные специалисты прикладного характера деятельности: социологи и психологи на предприятиях и в учреждениях, психологи-терапевты в околомедицинских кругах, педагоги-новаторы, стремящиеся к использованию социометрии или ролевых игр в своей работе. В методических брошюрах и изустно передавались рецепты “социометрических” замеров и различных смешанных и комбинированных методик (референтометрии, ранжировки предметно-ценностных ориентаций в сочетании с социометрией), подсчитывались “индексы популярности” и использовались потом для соответствующих обоснований.

    Тогда и появились “социометрические” анонимные анкеты с вопросами в лоб: ”С кем из перечисленных здесь членов вашего коллектива Вы пошли бы в разведку?”, или “С кем Вы пошли бы в ресторан?”, или “С кем вы поехали бы на отдых?”. Вопросы эти, кстати, всегда воспринимаются весьма абстрактно. “Разведку” каждый видит по-своему (если вообще видит), но при этом, несмотря на анонимность, каждый чувствует, что какие-то отношения в группе (пусть не все), связи могут открыться. И от всего этого напряжение только возрастает. «К сожалению, большинство исследователей при использовании социометрических техник уделяли одностороннее внимание индексу выборов/предпочтений 1, который теперь применяется столь широко и поверхностно: от вопросов «как часто у вас бывают свидания?» и «кто ваши друзья?» до адресованного детям вопроса «кого ты больше любишь, отца или мать?» (для исследования фрейдистской гипотезы Эдипа), часто без упоминания социометрического отцовства…Количественный анализ выборов и отвержений прост и даёт немедленный результат. Структурный анализ социограмм и психогеографических диаграмм труден, требует много времени…Без спонтанности и процесса разогрева всей группы в аспекте общей проблемы социометрические тесты становятся бесполезными. (стр.277-278).

    Проблемой тех, кто хочет применять социометрию на практике, является не только полное отсутствие учителей, обучающих методам Морено как единому целому (социометрия, психодрама и групповая терапия), но и отсутствие первоисточников и учебников на русском языке. Учебники Э.В.Капитонова (1996) и Г.Волковой (1998) уже упоминают социометрию и социодраму в связи с их действительным теоретическим фундаментом. Эта книга не может быть учебником, ее ценность, несомненно, теоретическая, методологическая и идеологическая. Но как только всякий (кто этого действительно захочет) начнет учиться практике в непосредственном общении с учителем (у психологов это называется work-shop или по-русски «мастерская»), то сразу же посмотрит на предлагаемый новый перевод Морено другими глазами. Личное участие в психодраме или социодраме, несомненно, подвигнет к особенно глубокому осмыслению некоторых страниц. К душам вступающих на этот путь обязательно дойдут слова мэтра: «То, что мы действительно делаем во время социометрических операций, социометрического теста или социодрамы, определяет и иллюстрирует наши термины и концепции. Это до известной степени компенсирует некоторые непоследовательности или по крайней мере исправляет представления, полученные из плохо сформулированных определений» (стр. 275).

    Существует предание, которое из уст в уста передаётся социометристами. Морено пригласили в учебно-воспитательную колонию в городе Хадсоне, близ Нью-Йорка, где жили, учились и работали 500 девушек из самых разных слоев общества, различные по своим национальным, культурным, религиозным и другим признакам. У колонии были хорошие попечители, которые пригласили добропорядочных организаторов, построили благоустроенные коттеджи, производственные мастерские, учебные классы и обучили воспитательниц, специально назначенных в каждый коттедж. Везде — во время учебных занятий, на работе, в столовой — девушки не были предоставлены сами себе, за ними следили воспитательницы. При этом руководители колонии находились в постоянном напряжении и недоумевали: «Ну чего им не хватает? Условия хорошие, масса возможностей для развлечений и спорта, учителя хорошие, а они — все время в оппозиции, все время в состоянии сопротивления, какого-то недоверия, а то и заговора, и все время хотят сбежать отсюда. Куда? В свои ужасные несчастные семьи, к нищим и пьющим родителям? И почему в каждом домике постоянные ссоры? Что им делить?» Руководители представляли себе, что вот, врач-консультант побеседует с глазу на глаз, как психиатр, с зачинщиками постоянных конфликтов и даст им какие-то лекарства или внушит им что-то. Словом, попытается вылечить. Однако Морено, приехав со своей командой, не оправдал их ожиданий. Он просто пришел в столовую, где за столами по четверо чинно сидели девушки. Морено спросил руководительницу, смотрящую не без удовольствия на эту чистоту и порядок: «Могу ли я обратиться к девушкам с предложением?» «Да, конечно, доктор!» — с готовностью ответила руководительница. Тогда Морено попросил девушек встать и выбрать с кем они хотели бы сидеть вместе за одним столом. Мгновенно весь внешний порядок исчез и в столовой наступил хаос.

    Восьмеро бегут к одному и тому же столу, к девушке, с которой они все страстно желают сидеть вместе. Остальные распределяются по немногим притягивающим их «звездам» и одна — остается в изоляции, то есть вообще без выборов, без внимания (см. социограмма laissez faire (анархическая) стр.120). Но за каждым столом всего 4 места и воспитательнице приходится приложить немало усилий чтобы рассадить девушек принудительным образом. Она видит, к чему приводят такие «демократические» эксперименты и, не обращая внимания на чувства своих подопечных, назначает «лидеров» за каждым столом и рассаживает всех так, как ей удобно (см. автократическая социограмма (стр. 122). Теперь Морено проводит социометрический тест и после обработки результатов находит оптимальное размещение, учитывающее по возможности наибольшее число спонтанных выборов, выражающих искренние чувства предпочтения. Он добивается максимально возможной в данной ситуации взаимности и удовлетворения как можно большего числа взаимных выборов 1-го уровня, потом 2-го, потом 3-го (у каждой — только три выбора). Полученное размещение парадоксальным образом соединяя и групповые интересы, и частные, весьма интимные, создает группу с оптимальной структурой (демократическая социограмма, стр. 123). Проведенный через несколько недель после изменения в размещении новый социометрический тест показывает, что удовлетворенность повысилась, климат в группе улучшился, да и у воспитательницы напряжение поубавилось.

    Эти три социограммы — анархическая, автократическая и демократическая символизируют собой две крайности в состоянии любой социальной структуры и оптимальный компромисс между ними, который требует постоянного поиска и перегруппировок. Крайности, конечно, порождают друг друга: стремление к ничем не ограниченной свободе приводит к жесткому упорядочиванию и диктатуре. «Закручивание гаек» рано или поздно приводит ко взрыву спонтанности, обширному разрушению социальной структуры и общей культуры. Как же измерить в конкретной социальной структуре ее напряженность и степень близости к той или другой крайности? Культурные представления о демократии, например, оказываются лишь теоретическим идеалом и не могут дать обратной связи субъекту, действующему в конкретной ситуации. «Понятие «демократический» является расплывчатым, и каждый раз, когда оно используется в эксперименте, должно определяться операционально. Социометрический подход по своим целям не принимает ни чьей стороны, он нейтрален, он открыт для всех типов социальной структуры» (стр. 236-237). Социометрический метод измерит социальную напряженность в конкретной ситуации по индивидуальной норме данной группе «здесь и сейчас» (это и есть «metrum-мера12» в слове «социометрия») и спрогнозирует изменения в ней не по близости к декларируемым идеалам, а по конкретно направленным выборам и их критериям, а также по сплоченностям13 и их направленности.

    Любой критерий (ситуация) социометрического выбора снаружи может показаться несущественным, если не видеть всего смысла, который так важен участникам данной ситуации. Критерий «столовая» может быть весьма условным для социометриста, не погруженного в ситуацию закрытого воспитательного заведения и привыкшего к широкому выбору людей для общения (например, в большом городе). Самым важным становится степень участия каждого в эксперименте. Социометрист «не может наблюдать их, как наблюдают небесные тела, а затем составлять диаграммы их движений и реакций. Он упустит сущность ситуаций, если будет играть роль ученого-разведчика. Процедура должна носить открытый и явный характер. Члены коллектива должны стать в какой-то мере участниками проекта. Степень участия является минимальной, когда члены группы согласны только отвечать на вопросы относительно друг друга» (стр.52).

    Максимально возможная мотивация участия в эксперименте возможна при слиянии измерения и преобразования, переходу от диагностики к терапии, задачи которой ясны каждому. Для того, чтобы дойти до глубины, до сути «здесь и теперь» социометрист должен полностью погрузиться в то, что уже происходит в группе, и в этом русле предложить новое групповое действие в социометрическом и социодраматическом духе. На какое-то время он должен стать лидером этого действия, социодраматистом. Групповое действие выявляет с помощью концентрации всей жизни группы (в форме игры) новые еще более существенные критерии выбора и еще более важные ситуации, которые становятся явными с помощью социометрии14 в движении, то есть социодрамы, в которой группа видит пути решения своих проблем.

    Как же социометрист может сочетать в себе полную вовлеченность в ситуацию и групповую реальность с нейтральностью, беспристрастностью исследователя и терапевта? Ведь любой человек несет в себе какую-то культуру, какие-то ценности, а социальный ученый еще и концепции, понятия, которыми он оперирует, говоря об обществах и ситуациях. Более того, человеческая ситуация сама состоит из мыслящих, чувствующих и действующих людей, также имеющих свои представления и ценности. С обеих сторон — полная субъективность. Где же наука? Лучший ответ дает своей книгой Морено.

    «Прежде чем приступить к построению основ теории социометрии, я решил начать с того, что подверг сомнению ценности, и, если нужно, отбросить все существующие социальные концепции, решил не принимать ни одной социологической гипотезы за достоверную, начать с пустого места, как будто ничего не было известно о человеческих и социальных отношениях. Это было радикальным искоренением, по крайней мере из моего сознания, всего знания, полученного из книг и даже из моих собственных наблюдений. Я настаивал на таком подходе не потому, что сомневался, что у других ученых до меня не было значительных идей, но потому, что их наблюдения были в большинстве случаев умозрительными, а не экспериментальными» (стр. 35).

    На самом деле Морено начинает не с пустого места. «У астронома имеется его вселенная звезд и других небесных тел, видимо распространенных в пространстве. Их география дана. Социометрист находится в парадоксальной ситуации, когда ему приходится строить и наносить на карту свою вселенную, прежде чем он может приступить к ее исследованию» (стр.276). Дело в том, что социометрический подход использует не привычный обобщающий метод, который считается универсальным для любой науки, а индивидуализирующий (по терминологии Генриха Риккерта15 есть два совершенно различных метода в науке 1) обобщающий и 2) индивидуализирующий (см. таблицу)


    Обобщающий метод

    (естественные науки)

    Индивидуализирующий (исторический)

    метод (гуманитарные науки)

    Дает научное знание о природном явлении, сформулированное на общем языке позитивной науки или данной дисциплины

    Дает научное знание об уникальном и неповторимом социальном явлении, сформулированное на языке данной сферы или ситуации

    Мы можем и должны использовать знание, полученное предшественниками, потому что оно универсально для всей природы (но этот метод нельзя применять к социальным явлениям).

    Мы можем использовать только социометрическое знание,

    этим методом нельзя получить универсальное знание (см. стр. 49)

    Объект – явление природы

    Субъект-объектное отношение

    исследователя к своему объекту



    Субъект-субъектное отношение

    между социометристом и человеком

    или группой и вообще между всеми участниками эксперимента, каждый из которых — активный и равноправный субъект этих отношений
      1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20


    написать администратору сайта